Опиумные войны xxi века

Записи с меткой «населения»

Последние сделки Китая с Кубой особенно обеспокоили США, прилагающих огромные усилия на экономическую изоляцию Кубы. Китай никогда не испытывал угрызений совести, вступая в союзнические отношения с диктаторами, особенно, если они придерживались марксистской идеологии. Сегодня отношения между Китаем и Кубой развиваются не только в силу идеологической общности, но и по причине все возрастающего интереса Китая к природным богатствам острова, оставшимся практически нетронутыми в годы американских экономических санкций [32].

Для того чтобы завоевать симпатии жителей Латинской Америки, Китай использует во многом тот же инструментарий, что и в Африке. Сотрудничество неизменно начинается с серии небольших торговых соглашений и кредитов. Затем создаются совместные предприятия и укрепляются военные связи. Завершается все подписанием двусторонних соглашений о свободной торговле.

Кроме того, Китай мгновенно реагирует на возникновение политического или экономического вакуума в регионе в случае, если западные компании хоть ненадолго уходят из страны. Например, после того, как экономики Аргентины и Бразилии едва не рухнули под напором финансового кризиса, а объем американских инвестиций упал практически вдвое, Китай быстро восполнил эту недостачу и прочно закрепился в регионе [33].

Следуя все тому же африканскому образцу, Китай формирует благожелательное отношение к себе за счет строительства инфраструктурных объектов и посулов огромных инвестиций и списания долгов. Но, конечно же, многие из соглашений, подписываемых Китаем со странами Латинской Америки, — это «соглашения о кредитах на улучшение таких объектов транспортной инфраструктуры, как порты и железные дороги», и подобные «инвестиции» однозначно нацелены «на улучшение возможности и скорости вывоза ресурсов из региона» [34].

Рассмотрим пример Бразилии. «Китай в партнерстве с правительством Бразилии работает над улучшением железнодорожной сети страны и строительством железнодорожной ветки к побережью Тихого океана, которая позволит снизить стоимость перевозок железной руды и соевых бобов». Вероятно, точно так же, с помощью китайских специалистов, будет реконструирован перегруженный чилийский порт Антофагаста [35]. Объем импорта чилийской медной руды Китаем сегодня составляет почти 3 млрд долларов [36]. Это половина всей выручки Чили от экспорта меди [37].

В обмен на поставки меди в 2005 году Китай убедил правительство Чили подписать то, что в перспективе может стать смертным приговором многим африканским и латиноамериканским государствам: договор о свободной торговле. Это первый в истории Китая договор о свободной торговле с латиноамериканской страной. Журнал Economist метко характеризует эту стратегию.

Основной проблемой, возникающей в ходе исполнения договоров о поставках сырья в Китай, является то, что латиноамериканские страны не вкладываются в развитие мощностей по первичной или глубокой переработке, которые могли бы быть обращены на развитие местных экономик. Это уже испортило отношения Китая с Мексикой и многими странами Центральной Америки, где уровень безработицы в легкой и электронной промышленности резко подскочил из-за наплыва дешевых китайских товаров.

Кроме того, финансовые проекты, в рамках которых часто используются так называемые «связанные займы», построены таким образом, что за совершенствование инфраструктуры во многом заплатят сами страны Латинской Америки: Китай получит возможность получать их сырье по более низким ценам, а в некоторых случаях и сами проекты перейдут в собственность китайцев [38].

Пожалуй, более всего от превращения Китая во «всемирную фабрику» пострадала Мексика. Вот что пишет об этом Том Бэркле из журнала Institutional Investor.

Отрасли экспортного сектора Китая напрямую конкурируют с предприятиями так называемой «зоны макиладорес» на севере Мексики и агрессивно вытесняют их с рынков. В 2002 году Китай обогнал Мексику на рынке импорта текстиля в США и стал крупнейшим поставщиком этой продукции. В декабре 2002 года оканчивается срок действия Соглашения о многоволоконных тканях, регулировавшего международ-

ный текстильный рынок, и это резко увеличит конкуренцию за счет исчезновения механизма защитных квот на импорт [39].

Однако Китай в последние годы упорно движется в сторону развития производства товаров с высокой добавленной стоимостью и, в частности, уже превратился в ведущего поставщика компьютерных компонентов, бытовой электроники и автозапчастей на американский рынок. «За последние три года Мексика потеряла те доли американских рынков, где у нее были наибольшие объемы продаж», — говорит Хосе де ла Круз, профессор экономики Института технологических исследований Монтеррея. «Мы теряем возможность торговать именно теми видами продукции, которые приносят нам наибольшую выгоду» [АО].

Контраст путает. «Китайские товары производятся рабочими, получающими втрое меньше, чем их латиноамериканские коллеги и работающими в куда худших условиях» [41]. Неудивительно, что «на каждый доллар, получаемый Мексикой от экспорта своих товаров в Китай, КНР имеет 31 доллар от экспорта китайской продукции в Мексику» [42].

Но в отличие от большинства государств Африки и Латинской Америки Мексика пытается бороться. Национальное правительство ввело «компенсационные квоты более чем на тысячу видов китайских товаров» [43]. Все более неуютно в объятиях китайской панды чувствует себя и Бразилия. Как отмечает Роберто Джианетти да Фонсека из Федерации и Центра промышленного развития штата Сан-Паоло, «Китай не является нашим стратегическим партнером. КНР просто хочет скупать у нас сырье без переработки и экспортировать к нам свои промышленные товары» [44]. Статистические данные подтверждают этот вывод. «Почти 60 % бразильского экспорта в Китай — это товары низкой степени промышленного передела, в основном — соя и железная руда. Китай экспортирует в Бразилию более высокотехнологичные товары, и этот список возглавляют бытовая электроника, станки и химикаты. Кроме того, КНР начинает постепенное продвижение вглубь таких трудозатратных секторов бразильской экономики, как легкая и обувная промышленности и производство игрушек» [45].

Сегодня китайский империализм представляет прямую и явную угрозу для Латинской Америки. Как отмечает аналитик Стивен Джонсон:

Основанная на импорте сырья внешнеторговая модель Китая приведет к промышленной деградации Латинской Америки. Страны, во гла-

ве которых стоят сильные президенты или устойчивые олигархические группировки, могут не устоять перед соблазном возвращения к латифундистской экономике, и разница в уровне доходов между слоями населения вырастет. Более того, столь узкоспециализированные национальные экономические системы крайне уязвимы перед падениями рыночных цен на сырье. 44 % населения Латинской Америки уже живут ниже уровня бедности. Если эти страны не смогут провести структурные реформы, ликвидировать социальное неравенство и политическую нестабильность, это приведет к падению объемов американского экспорта в этот регион и росту миграционных проблем [46].

Сегодня китайские фермеры стремятся к получению все более высоких урожаев, и для этой цели им требуется все больше и больше воды. При этом ирригационные системы в Китае весьма неэффективны и приводят к массовым потерям водных ресурсов. Промышленность тоже

потребляет воду во все возрастающих масштабах. К числу активных пользователей водных ресурсов сегодня подключились и города, где, по мере роста доходов, все большее количество жителей обзаводится смывными туалетами западного типа и стиральными машинами. Кроме того, горожане активно употребляют в пищу мясо и спиртные напитки, а предшествующее конечному продукту выращивание пшеницы и откорм скота вновь требуют увеличения расхода воды. В сельской местности стоимость галлона воды составляет меньше половины цента. Столь низкая цена никак не способствует сбережению водных ресурсов. В общественных зданиях нередко можно встретить сломанные краны, текущие круглосуточно в течение нескольких месяцев, и никого это особенно не волнует.

Los Angeles Times {29]

Сегодня Китай представляет собой классический пример того, как совокупность экономических тенденций, переплетаясь, несет страну к пропасти истощения национальных водных ресурсов. Уже сегодня воды не хватает, и этот дефицит растет столь же стремительно, сколь быстро Китай движется по пути экономического и демографического роста, урбанизации и индустриализации.

И дело не только в том, что рост населения, количества заводов и интенсивности обработки сельскохозяйственных земель требуют все большего количества воды. Население Китая переселяется в города, среднедушевой доход стремительно растет, и все большее число людей переходит на новый образ жизни, с большим потреблением «мяса и спиртных напитков», то есть в конечном счете — и воды. Кроме того, по мере урбанизации расход воды весьма значительно вырастет еще и потому, что горожане активно пользуются такими удобствами, как смывные туалеты и душевые, и соответственно, потребляют на человека куда больше воды, чем жители сел.

Значительная вина за нарастание этой проблемы лежит и на ошибочной политике государства. Наиболее очевидная из ошибок — неспособность государства установить осмысленную цену за пользование водными ресурсами. Цена на воду в Китае — одна из самых низких в мире. Более половины всех водных ресурсов Китая продается вдвое ниже их реальной стоимости [30]. Это не только стимулирует избыточное расходование воды и отсутствие контроля над ее расходом в принципе, но и лишает предпринимателей стимулов для инвестирования в водосберегающие технологии и проведение в жизнь комплексных программ водосбережения. В результате для производства одной тонны стали Китай использует более 50 тонн воды, в то время как конкурирующие предприятия в Японии, США и Германии снизили эту цифру до 6 тонн [31]. Согласно данным Министерства КНР по водному хозяйству, для производства 1 % ВВП Китай расходует вчетверо больше воды, чем в среднем на это расходуется в мире. И такая расточительность происходит в стране, уже столкнувшейся с проблемой катастрофической нехватки водных ресурсов… [32] С политической точки зрения здесь существует очень серьезное ограничение — никто не желает повышения цен на воду.

Рост доходов населения привел к тому, что за период с 1978 по 2002 год потребление мяса на душу населения удвоилось, молока — выросло в четыре раза, а яиц — в восемь. Более того, по уровню потребления яиц Китай вышел на уровень развитых держав. Обратная сторона этого процесса — увеличение объема сельскохозяйственных отходов — навоза, остатков рыбьего корма, удобрений. Все эти отходы существенно увеличивают загрязнение полей и сельскохозяйственных водоемов страны.

Чжанго Лю и Джаред Даймонд [16]

Вина за загрязнение водных ресурсов лежит не только на китайской промышленности. В этом в равной степени повинно и китайское сельское хозяйство.

Китай — второй в мире производитель и потребитель пестицидов. В 1950 году в КНР производилась всего 1 тысяча тонн этих веществ. Сегодня этот объем вырос до 500 млн тонн [17]. Значительная доля пестицидов и инсектицидов, производимых в Китае, характеризуется высокой токсичностью и способностью проникать в почву. Более того, многие из китайских химических фабрик подпольно производят смертоносные пестициды, запрещенные к использованию как в Китае, так и в остальном мире. Проведено множество исследований, показывающих, что избыточное использование пестицидов в китайском агропромышленном секторе приобрело серьезные масштабы и уже сейчас оказывает мутагенное влияние на национальную флору и фауну. Пестициды вредны и для здоровья людей. Они могут вызы вать у них аллергии, поражение нервной системы, раковые опухоли, поражение репродуктивной системы, врожденные уродства и ослабление иммунной системы.

Кроме отравления пестицидами, существует и проблема загрязнения водоемов и рек органическими отходами, смешанными с минеральными удобрениями. Почему эта смесь столь опасна? Органическое загрязнение вод происходит при сбросе в них отходов органического происхождения — от канализационных стоков населенных пунктов до навоза со звероферм. Для разложения этих веществ природа задействует целый комплекс бактерий. Они потребляют растворенный в воде кислород и заменяют его углекислым газом. В обедненной кислородом и богатой углекислым газом среде большинство высших растений и рыб погибают, становясь в свою очередь питательной средой для развития процесса разложения. Когда в этот зловонный бульон попадают минеральные удобрения, результат подобен вспышке бензина в огне костра.