Опиумные войны xxi века

Записи с меткой «окружающей»

Китайские дорожники полностью закончили строительство сети автострад между северной границей Эфиопии с Суданом, восточным портом Джибути и южной границей страны с Кенией. Компания China Road получила большую часть заказов, выиграв соответствующие открытые тендеры. Однако г-н Дэн рассказал нам, что от него требовали снизить уровень прибылей до 3 %. Соответственно, убытки, с учетом традиционного для Африки превышения сметной стоимости, неизбежны А вот западные компании обычно выигрывают тендеры, оставляя за собой как минимум 15-процентные уровни прибыли. Несмотря на это, г-н Дэн планирует участие в целом ряде новых проектов, включая строительство водохранилища, аэродромных зданий и железнодорожного вокзала. «Мы — государственная компания, и китайское правительство хочет, чтобы мы строили здесь здания», — говорит он.

The Wall Street Journal[13]

Как и в 60-70-х годах XX века, основным инструментом китайского влияния на Африканском континенте остается «оружие массовой

застройки», чье применение щедро субсидируется государством. Различие между прошлым и настоящим — в тесной увязке строительной помощи с разработкой природных богатств стран-реципиентов.

В богатом медью Конго и изобилующей нефтью и древесиной Экваториальной Гвинее, Китай прокладывает дороги, необходимые для вывоза ресурсов с мест добычи в океанские порты. Алжиру, занимающему пятое место в мире по запасам природного газа, предложено «китайское строительное меню», включающее все — от зданий аэропортов и пятизвездных гостиниц до ядерных реакторов.

Руанда, славящаяся своими запасами золота, свинца и вольфрама, получила от КНР помощь практически по всем строительным проектам, включая дорожную сеть, железнодорожные пути сообщения и даже дворцы заседаний и государственные здания. Сьерра-Леоне предоставила Китаю право разработки своих богатейших месторождений алмазов и золота и в обмен получила построенные «под ключ» здание парламента, крутшейший стадион, большое количество правительственных зданий, самый большой отель в стране, а также тракторный и сахарный заводы. В Эфиопии китайцы участвуют в строительстве крупнейшей плотины в Африке [14].

Особенно показательна та партия, которую Китай разыграл вокруг Замбии. Эта страна поставляет на мировой рынок 20 % всего добываемого из земных недр кобальта и занимает седьмое место в мире по производству меди. КНР не только развернула в этой стране масштабную программу строительства плотин и гидроэлектростанций, но и напрямую вложила в меднодобываюшую промышленность Замбии более 100 млн долларов. В качестве иллюстрации любви Китая к прямому владению добывающими предприятиями, можно привести пример медной шахты «Чамбези», принадлежащей китайской компании. По объему оборота— это одно из крупнейших горнодобывающих предприятий, которыми КНР владеет в Африке.

Даже в крошечном королевстве Лесото «китайские предприниматели владеют и управляют более чем половиной всей национальной сети супермаркетов и дюжиной текстильных компаний» [15]. Китайские бизнесмены управляют целым рядом крупных деревообрабатывающих предприятий на Черном континенте. Основным партнером Китая в этой отрасли выступил Габон. Более того, Китай в принципе стал крупнейшим мировым потребителем африканской древесины [16].

А что в этом плохого? Разве китайская помощь не позволила африканским странам достойно войти в XXI век?

Важно помнить, что значительное количество строительных объектов, возводимых Китаем в Африке, не нацелено на развитие экономик африканских стран в долгосрочной перспективе. Китай массово строит добывающие предприятия и транспортные развязки, необходимые для экспорта сырья в КНР, а вовсе не способствует их доставке на предприятия местных производителей, которые могли бы сами выпускать готовую продукцию. Такой подход ведет к появлению в Африке целого ряда экономик, не способных ни самостоятельно существовать, ни обеспечить своим гражданам процветание. Их ждет полная деградация окружающей среды и застойная бедность — в точном соответствии с предсказаниями Ленина.

Столь однобокий перекос в строительстве усиливается и тем, что значительные средства вкладываются в постройку правительственных зданий для национальных элит. При этом африканские страны все глубже тонут в пучине долга перед Китаем, и отягощают его большими партиями вооружений, также закупаемых в КНР.

Военно-экономическая поддержка Китаем деспотических и хищнических африканских правителей тесно связана с третьей проблемой, обсуждавшейся в предыдущей главе. Китай активно использует свою беспринципную внешнюю политику и дипломатические полномочия в ООН для защиты диктаторов от экономических санкций и давления извне, таким образом облегчая себе дальнейшее проникновение на африканские рынки.

Вынесенный в начало этого раздела фрагмент статьи из Wall Street Journal дает обпгую картину китайской стратегии. А выдержка из журнала New Republic показывает пугающие перспективы ее развития.

В отличие от правительства США, запрещающего американским компаниям ведение бизнеса со странами, поставленными вне закона, Пекин не чувствует никаких угрызений совести, заключая контракты с самыми жестокими и коррумпированными лидерами таких государств. Китай предпочитает рассматривать свою дипломатию через призму противостояния Севера и Юга, всячески подчеркивая необходимость единения развивающихся стран перед лицом промышленного Запада. «Китай готов координировать свои действия с африканскими страна-

ми… в целях обеспечения законных прав и интересов развивающихся стран», — отметил премьер-министр Китая Ван Цзи-бо в своем выступлении в 2003 году в Эфиопии [17].

В отсутствие сдерживающих факторов и принципов китайские компании устремляют свои взгляды на те рынки, куда заказан вход их западным конкурентам. Сближение Китая и Нигерии произошло, например, в середине 90-х годов, когда после казни писателя и общественного деятеля Кена Саро-Вива Конгресс США поставил на повестку дня запрет инвестиций в страну со стороны американских нефтяных корпораций. Китайские компании прорвались на ливийский рынок именно в период действия международных санкций. Подобной тактикой Китай воспользовался и по отношению к Центрально-Африканской Республике. Когда правительства стран Евросоюза и международных кредитных учреждений отказались оказывать финансовую помощь новому авторитарному руководству страны до полного восстановления в ЦАР конституционного порядка, в ситуацию вмешался Китай и открыл перед новыми властями кредитную линию, благодаря которой они смогли восстановить свою систему государственного управления. Это был дальновидный шаг. Благосклонность нового правительства ЦАР не помешает Китаю, когда, в соответствии с предсказаниями экспертов по нефтедобыче, начнется разработка тех частей нефтяных полей Чада, которые заходят на территорию Центрально-Африканской Республики [18].

Второй серьезной проблемой стало отсутствие адекватной инфраструктуры для управления водными ресурсами. Обилие самовольных врезок, старых сантехнических и водопроводных труб приводит к масштабным утечкам воды во всей стране. В Китае нет сколько-нибудь значительных мощностей по очистке и рециркуляции стоков. Вместо выделения бюджетных ассигнований на создание системы более эффективного использования водных ресурсов, правительство КНР предпочитает финансировать рискованный проект поворота рек с севера на юг Китая, предложенный еще Мао Цзедуном. Этот мегапроект должен стать «самым большим ирригационным проектом на планете». Три канала должны пересечь Китай на востоке, западе и в срединных районах страны и связать воедино бассейны четырех из семи крупнейших рек — Янцзы, Хуанхэ, Хуайхэ и Хайхэ [33].

Восточный канал проектируется таким образом, чтобы пройти через сеть существующих издревле водохранилищ и малых каналов, связывавших Пекин и Ханьчжоу. Это тот же маршрут, который использовался в имперском Китае для транспортировки чая и шелка, и этому каналу суждено стать самой длинной искусственной водной артерией в мире. Его конечная цель — обеспечить водозабор воды из устья Янцзы и ее переброску в провинцию Тяньцзинь.

Срединный канал проектируется для того, чтобы обеспечить водой исключительно зону Пекина. При строительстве этого объекта произойдет самое массовое переселение жителей в связи с тем, что пла нируется расширение зеркала водохранилища Дэнцзянку на реке Хан. Более 400 тысяч человек будут вывезены из зоны затопления в другие регионы. Восточный и срединный каналы должны быть по плану сданы в эксплуатацию в 2010 году, и смета строительства превышает 20 млрд долларов.

Западный канал — самый дорогой и наиболее трудный с инженерной точки зрения маршрут из трех проектов. Затраты на его строительство превысят 40 млрд долларов. Целью строительства западного канала станет «перенацеливание рек Тибетского плато в верховья Хуанхэ, поскольку Желтая река сегодня используется настолько интенсивно, что пересыхает в низовьях» [34]. Этот проект планируется завершить только к 2050 году.

На первый взгляд данные проекты станут панацеей для водной системы Китая. Однако насосные системы будут потреблять значительное количество электроэнергии, сами каналы нанесут стране весьма существенный экологический ущерб за счет резкого изменения уровня водных потоков, обслуживание вновь созданных рукотворных рек ляжет непосильным бременем на местный и государственный бюджет. Кроме того, строительство посеет семена социального взрыва в силу масштабности переселенческой программы.

Еще более проблематичным проект становится в силу того, что технически несложный в исполнении восточный канал «будет проходить по одним из самых загрязненных илом речных бассейнов в мире». Возникает вопрос, насколько переброшенные с юга воды будут пригодны для «промышленного использования, не говоря уже об употреблении в качестве питьевой воды» [35].

Проект «поворота рек с юга на север» — не единственное решение, которое правительство КНР предлагает для разрешения проблемы нехватки водных ресурсов. Еще одним рискованным проектом является массированное бурение подземных водохранилищ и откачка из них артезианских вод. Самым противоречивым элементом государственной стратегии управления водными запасами сегодня стала предельно конфликтная программа самого масштабного в мировой истории строительства сети плотин. Ее последствия мы уже обсуждали выше.

с этой проблемой столкнулись приморские уезды Далянь и Янтай. Здесь засоление уже погубило более 5 тысяч колодцев, урожаи на более чем 300 тысячах акров орошаемых земель упали вдвое, и недостаток водных ресурсов испытывают почти миллион жителей и 250 тысяч голов скота [39].

В следующей главе мы рассмотрим, как все упомянутые проблемы— нехватка водных ресурсов, загрязнение окружающей среды, неудержимая коррупция, рост имущественного неравенства и принудительное переселение крестьян с традиционных мест жительства — питают почву грядущих гражданских войн Китая.

Донцзин — это лишь один пример того, как 80 млн жителей провинции Гуандун живут в соседстве со своими сельскохозяйственными животными, птицами и рыбными хозяйствами. Г-жа Ян живет по соседству с фермером, содержащим цыплят рядом со свинарником. Все свиноводы сбрасывают навоз в пруды, в которых выращиваются креветки и зеркальные карпы.

В некоторых других деревнях куриные клетки устанавливаются прямо над загонами для свиней, и птичий помет служит «пищевой добавкой» к поросячьему рациону. Столь тесная близость содержания животных и птиц и взаимное загрязнение увеличивают риск того, что животные вирусы обретут способность заражать людей напрямую или пробившись в результате мутаций через близкую людям иммунную систему свиней.

«В таких условиях зарождается сложный коктейль из химических веществ и вирусов», — говорит Кристин Ло, ранее бывшая членом Законодательной ассамблеи Гонконга, а сегодня возглавляющая исследовательский институт «Гражданский обмен», активно занимающийся вопросами охраны окружающей среды.

The Sydney Morning Herald [19}

Сначала о сельскохозяйственных отходах. США сегодня называют мировым «королем производства говядины». Китай стал «императором свиноводства». Свинина составляет 70 % всего мясного производства Китая. Более того, КНР производит половину всей свинины мира. В результате навозные кучи на свинофермах в буквальном смысле превратились в горы, обильно истекающие отходами в водоемы Китая. Эти органические вещества щедро подпитывают процесс органического загрязнения вод.

Отходы человеческой жизнедеятельности в Китае не менее впечатляющи по объему. КНР имеет самое большое по численности городское население в мире. Объем канализационных отходов китайских городов составляет более триллиона тонн ежегодно [20]. 90 % этих отходов либо не проходит очистку вообще, либо «обрабатывается по сокращенному циклу» [21]. Прокладка канализационных труб существенно отстает от темпов роста городов, а многие очистные сооружения строятся формально и эксплуатируются неэффективно.

В экономике Китая наблюдается и такой парадокс: центральное правительство выделяет фонды для строительства комплексов канализационных очистных сооружений. Но стоимость повседневной эксплуатации построенных предприятий перекладывается на плечи местных и провинциальных властей, не имеющих для этого средств. Как следствие, в отсутствие средств работа комплексов аэрации полностью прекращается.

Но канализационные горы и навозные реки Китая порождают и куда более опасную для всего остального мира разновидность загрязнения окружающей среды. Речь идет о том, что в последние годы Китай превратился в «основной глобальный питомник» для выведения все новых вирусов гриппа и иных смертельных болезней, таких как атипичная пневмония и птичий грипп. Выше уже указывалось, что главной причиной этого стало слишком близкое соседство сельскохозяйственных животных к человеку в процессе их разведения. Взаимное загрязнение сред обитания приводит к появлению «коктейлей из химикатов и вирусов», в которых растет число вредоносных мутаций возбудителей гриппа, и вероятность появления непривычных для человеческой иммунной системы болезней, способных вызвать всемирную пандемию, увеличивается.