Записи с меткой «отношения»
01.04.2009
Истоки Меконга находятся на высокогорном тибетском плато. Общая длина этой водной артерии составляет примерно 4500 километров, и она считается двенадцатой по протяженности рекой мира. Меконг несет свои воды через территорию шести стран — Китая, Бирмы, Таиланда, Лаоса, Камбоджи и Вьетнама. Меконг полностью оправдывает данное ему имя (на лаосском языке «Меконг» означает «Мать-река»). Он дает средства к существованию более чем 60 млн таиландских, вьетнамских, камбоджийских и лаосских жителей дельты великой реки. Многие из них — рыбаки, живущие продажей своего улова, или крестьяне, выращивающие рис на небольших наделах, богато удобренных речным илом. Для этих людей Меконг — еще и основная транспортная артерия. Комплекс гидротехнических сооружений и плотин, который Китай планирует возвести на своем отрезке Меконга в провинции Юннанъ, представляет сегодня смертельную угрозу для жителей дельты. Кроме строительства, китайцы ведут работы по очистке и расширению русла реки для повышения судоходности. Эти проекты будут иметь серьезнейшие последствия для стран, расположенных в низовьях Меконга, для Камбоджи и Вьетнама. Начиная масштабные проекты на Меконге, Китай никоим образом не учел их интересы. Это в самом ближайшем будущем может стать поводом для конфликта, политического кризиса и даже прямого военного столкновения. Под угрозой сегодня оказалось само существование реки Меконг.
Тран Тьен Канн [20]
Китайские проекты строительства плотин несут угрозу не только для самих китайцев. Планируемый к возведению комплекс ГЭС на Меконге уже сегодня стал причиной конорликта между Китаем и странами дельты.
Верховья Меконга проходят по территории Китая, и это, вкупе с его умопомрачительными размерами и огромной военной мощью, дает
КНР возможность безнаказанно перегораживать великую реку плотинами. И сегодня Китай воплощает эту возможность в реальность без оглядки на кого бы то ни было.
Китай и Бирма, расположенные в верховьях Меконга, категорически отказались принимать участие в работе Комиссии по эксплуатации ресурсов реки Меконг, которая и создавалась изначально для взаимовыгодного урегулирования вопросов доступа к водам и экосистемам водной артерии. В рамках ООН Китай, что неудивительно, наложил вето на принятие в 1997 году Конвенции ООН об основных принципах использования международных речных путей [21].
В настоящий момент КНР полностью задействовала возможность контроля над водным балансом Меконга и ведет работы по возведению на реке 15-ти больших плотин. Две из них уже сданы в эксплуатацию. В 1993 году была закончена ГЭС в Манване, а в 2003 — Дао-шанская ГЭС. Их совокупная мощность составляет 3 тысячи мегаватт электроэнергии, что равно выработке трех промышленных атомных энергоблоков.
Но более всего соседние страны беспокоит третья плотина, которую планируется закончить к 2013 году. Сяованьская ГЭС мощностью 4 тысячи мегаватт будет венчать гидротехническое сооружение высотой со стоэтажный небоскреб. Это будет самая высокая плотина в мире.
Строительство ГЭС на Меконге породило и продолжает порождать огромное количество самых разнообразных проблем. Уже сегодня две существующие водные преграды значительно изменили сезонный баланс водного потока. Китаю это выгодно, поскольку теперь появилась возможность круглогодичной навигации больших речных судов по Меконгу, и практически прекратились сезонные разливы в пойме. Однако для стран дельты Меконга дела обстоят не столь радужно.
Чтобы понять, насколько высоки ставки, рассмотрим возможные последствия дальнейшего строительства плотин на Меконге на существование уникального природного заповедника на озере Тонле Сап в Камбодже. Это место входит в сокровищницу мировых экологических богатств. Большую часть года оно мелководно и невелико — всего один метр глубиной и около тысячи квадратных миль площадью. Однако во время «сезона дождей» приток воды из Меконга увеличивает глубину озера до 9 метров. Площадь водного зеркала возрастает пятикратно.
В результате озеро Тонле Сап превращается в одно из лучших рыбных нерестилищ в мире. Приведенная ниже выдержка из статьи в лондонской газете Independent помогает понять эту ситуацию.
Воды Меконга несут значительное количество питательных веществ, икры и мальков в лес, который на время подъема воды превращается в одно из самых богатых пресноводных рыбных нерестилищ. Именно здесь из икринок выводятся уникальные эндемичные для Меконга сомы. Это самые большие пресноводные рыбы в мире длиной более трех метров и весом свыше полутонны. Здесь водятся полосатые речные угри, живущие между корней деревьев и известные своей уникальной способностью совершать короткие броски между водоемами по поверхности земли. Но для миллионов жителей Камбоджи самое ценное рыбное богатство озера — небольшая, похожая на морскую сардину, рыбка трей риель [Henicorhynchus siamensis], составляющая основу любого рыбацкого улова в этих краях.
По мере того как осенью вода медленно уходит из леса, откормившиеся рыбные косяки мигрируют вниз по Меконгу. Местные рыбаки едва ли не до минуты знают моменты, когда рыба пойдет мимо очередной рыбацкой деревни. Самый главный «День Большой рыбы» во время ежегодного половодья на озере Тонле Сап наступает за десять дней до январского полнолуния.
Размах путины в этот период достигает невероятного масштаба. По краям затопленных лесов на многие километры простираются заборы из рыбачьих сетей. Недалеко от Пномпеня есть места, где в небольшой бредень, опущенный в реку на 20 минут, может набиться до полутонны рыбы.
Рыбное изобилие Тонле Сапа обеспечивает средствами к пропитанию и существованию более 50 млн жителей Камбоджи, Вьетнама, Таиланда и Лаоса. Совокупный вылов пресноводной рыбы в Камбодже составляет более 2 млн тонн в год. Рыбные блюда определяют даже саму структуру питания среднестатистического камбоджийца.
Согласно данным, собранным исследователем Хельсинкского технологического университета Матти Куму, более половины питательного ила и взвеси приносится в низовья Меконга с территории Китая, и все возрастающий его объем задерживается строящимися плотинами. Он считает, что питательный ил, приносимый в Меконг во время сезона дождей в верховьях, играет ключевую роль в формировании рыбного
баланса меконгских рыболовецких хозяйств, и особенно — в обеспечении рыбного изобилия озера Тонле Сап [22].
Совершенно очевидно, что для плодородия озера снижение уровня половодья и затопления прилегающих территорий означает резкое падение вылова рыбы. Этот процесс уже начался. Кроме того, в настоящее время в низовьях Меконга участились случаи резкого падения или роста уровня уреза воды, связанные с тем, что Китай весьма произвольно и без учета нужд стран-соседей осуществляет регулирование водного потока на своих плотинах. Как отмечается в New York Times:
Резко увеличился как размах колебаний в уровне вод, так и изменения их температуры. Это угрожает экосистеме реки и лишает средств к существованию множество рыбаков и всех тех, кто имеет отношение к переработке рыбы из Меконга. А ведь совокупная стоимость годового улова превышает 2 млрд долларов.
Для рыбаков исконно почитавшаяся ими Мать-река, когда-то бывшая такой предсказуемой и полноводной, сегодня превратилась в каприз-нную морскую стихию. «В прошлом река жила в согласии с природой, и уровень воды плавно поднимался и снижался каждые три-четыре дня, — говорит 72 -летний рыбак Тан Инкью из деревни Мен Канн. — Сегодня Меконг превратился в море. Его уровень меняется почти каждый день» [23].
Наибольший ущерб китайские плотины на Меконге наносят экономике Вьетнама — стране, расположенной в зоне впадения реки в Южно-Китайское море. С некоторых пор когда-то могучий Меконг начал пересыхать на несколько месяцев на подходах к эстуарию. Это неудивительно. Достаточно вспомнить, что Хуанхэ, всего 50 лет назад круглогодично несшая свои воды вдоль деревень Северного Китая, сегодня обнажает дно на 200 дней в году. Прозвучал «последний звонок» и для Меконга. Правительственные органы Вьетнама не так давно опубликовали доклад, в котором говорится, что уровень Меконга упал до исторического минимума, и «в зоне впадения в море река пересохла практически до дна» [24].
В этом контексте весьма важно помнить, что вьетнамская армия и по сей день остается одной из самых больших в мире, и связано это с давним противостоянием с Китаем. Уже в новейшее время оно
выливалось в полномасштабные боевые действия. В 1979 году китайский военный контингент численностью в 90 тысяч человек вторгся во Вьетнам, чтобы «подкорректировать» просоветские действия вьетнамцев в Камбодже. Менее чем за десять дней ожесточенных боев погибло и было ранено до 100 тысяч китайских и вьетнамских солдат. Для сравнения — в ходе десяти лет военного противостояния США и Вьетнама погибло всего 52 тысячи человек. Несмотря на то что сегодня отношения между соседними азиатскими странами существенно улучшились, если действия Китая приведут к окончательному обмелению Меконга, война между Китаем и Вьетнамом станет неизбежной.
Рубрика: Барабаны на берегах меконга
08.03.2009
Дипломатическая опасность этих действий для ситуации с правами человека в Африке очевидна. Как заметил специалист по африканским вопросам Линдси Хилсам, «легко читать нотации политическим режимам, которые вам неугодны. Но сегодня у правительств этих стран нет причины склонять голову перед лицом международного осуждения, поскольку Китай предлагает им практическую помощь без всяких дополнительных условий» [19].
В Африке беспринципность китайской внешней политики становится особенно очевидной на фоне американской. Как отмечает глава Нигерийской комиссии по содействию привлечения зарубежных инвестиций, «США расскажут вам много интересного о том, как надо управлять страной, как эффективно работать, как обеспечить безопасность и защитить окружающую среду прежде, чем перейти к инвестированию». А китайцы зададут простой вопрос: «Как нам получить вот эту конкретную лицензию?» [20].
Сегодня очень важно приоткрыть завесу тайны над стратегическими, а не экономическими целями долгосрочной политики КНР в регионе. Страны Латинской Америки и Африки играют все возрастающую роль в стратегии «дипломатической изоляции» Тайваня.
Так, например, в 2005 году после списания Пекином почти 20-миллионного долга и декларации о вложении еще 4 млн долларов в строительство дорог, больниц и прочих объектов инфраструктуры, отношения с Тайванем разорвало правительство Сенегала. Несколькими годами ранее ценой 25 млн долларов, вложенных в реконструкцию национальной экономики, и 5-миллионного беспроцентного займа было куплено расторжение либерийско-тайваньских дипломатических связей [21]. Но Пекин не всегда столь изящен в своих попытках подкупа.
За прошедший год южноафриканские производители одежды потеряли треть доли рынка, контролировавшейся ими, и вынуждены были уволить свыше 17 тысяч человек. Еще несколько тысяч рабочих мест находятся под угрозой по мере увеличения потока импортной одежды, тканей и обуви из Китая на рынок ЮАР… Всего за два года валовая стоимость объема импорта из КНР увеличилась вдвое. По данным Эб-раима Пэтэля, генерального секретаря Южноафриканского национального профсоюза работников текстильной и швейной промышленности, заниженный курс юаня дает китайским товарам по крайней мере 40-процентное ценовое преимущество перед национальными производителями. Даже если бы зарплаты рабочих в текстильной и швейной промышленностях ЮАР были равны нулю, отрасли не смогли бы конкурировать с импортом.
Business Africa ]22]
Опасность слишком тесного сближения с Китаем хорошо видна на примере паразитических отношений, сформировавшихся между Китаем и самой богатой страной на Черном континенте — ЮАР. Богатство недр этой страны поражает воображение. В них таится более половины всего мирового запаса разведанного золота, три четверти мировых запасов марганца и хрома. Оба этих металла критически важны для выплавки различных типов современной промышленной стали. Кроме того, ЮАР контролирует более половины мировых запасов платиноидов, необходимых для производства автомобилей, и точно такую же долю мировых запасов ванадия, неотъемлемого элемента производства аэрокосмических титановых сплавов.
Можно было бы предположить, что при таком богатстве недр ЮАР должна иметь огромные торговые профициты во внешнеторговых балансах со всеми своими международными контрагентами. Да, но не с Китаем.
Объем южноафриканского экспорта в Китай за последние пять лет удвоился. Однако из ЮАР в Поднебесную вывозится в основном сырье, а не промышленные товары. Правда, Китай, остро чувствующий стратегическую конъюнктуру, все же подкидывает южноафриканскому легпрому некоторые куски с барского стола, превращая местные предприятия в цеха окончательной доводки готовых изделий, которые потом беспошлинно поставляются на рынки США [23]. При этом убийственное воздействие «китайской цены» ощущается сегодня даже в самых бедных регионах Африки, лишая работы ткачей и швей Мозамбика, Свазиленда и Уганды.
Заместитель директора Южноафриканского института международных отношений Молетси Мбеки прокомментировал нынешнюю неоколониальную ситуацию следующим образом: «Мы продаем им сырье, а они нам — готовые изделия, и результат такой торговли вполне предсказуем: у ЮАР дефицит внешнеторгового баланса с Китаем». Его объемы выросли с 24 млн долларов в 1992 году до более чем 500 млн сегодня.
Китай старается установить в Африке контроль не только за добычей полезных ископаемых, металлов и сырья. Самым ярким примером аграрного империализма КНР можно считать Зимбабве. В прошлом зимбабвийский табак продавался на международных аукционах по самой высокой цене. А сегодня «голосов аукционистов в Хараре уже не слышно. Весь урожай зимбабвийского табака изымается Китаем для обеспечения нужд 300 млн китайских курильщиков в счет товарного погашения займов и инвестиций, сделанных китайскими банками в обанкротившиеся компании государственного сектора. В то время как сельскохозяйственное производство в Зимбабве постепенно сходит
на нет, китайцы получают контроль над земельными участками, конфискованными правительством у белых фермеров и организуют там выращивание потребных им сельхозкультур» [24].
Китайско-зимбабвийские отношения — яркий пример того, что африканские страны не в состоянии защитить свои природные ресурсы, особенно в условиях коррумпированности государственного аппарата и руководителей. Как гласит греческая пословица, «рыба гниет с головы».
Рубрика: Сафари на чужом горбу
31.08.2008
Вновь африкано-китайские отношения были возобновлены в 60-х годах XX века вскоре после формального разрыва Мао с Советским Союзом. Желая создать стратегический противовес действиям США и СССР на мировой арене, китайский лидер бросил всю мощь китайских ресурсов на поддержку различных революционных и освободительных движений Африки.
Во многих странах континента Китай принял активное участие в вооружении и подготовке повстанцев. В Африку посылались китайские врачи и медсестры. Тысячи африканских студентов получили образование в китайских университетах и в местных учебных заведениях, укомплектованных китайскими преподавателями.
Пожалуй, самым важным моментом в действиях Китая по формированию дружественных отношений с африканскими странами стало первое применение Китаем своего фирменного «оружия массовой застройки». Тысячи китайских строителей и инженеров приняли участие в строительстве стратегических инфраструктурных объектов в Африке, таких как железная дорога от Танзании до Замбии, позволившая обеспечить транспортную изоляцию ЮАР [9]. Китайские рабочие принимали участие и в возведении футбольных стадионов и арен для политических выступлений, а также в целом ряде других «престижных» проектов [10].
В годы «холодной войны» целью действий Китая было распространение коммунизма и укрепление солидарности с обретшими независимость странами. В 90-х годах эти идеологически мотивированные жесты дали богатый экономический урожай. Именно в последнее десятилетие XX века Китай, в 80-е годы в значительной мере покинувший мировую арену, чтобы справиться с первоначальными трудностями своих реформ, вернулся в Африку в новом качестве [11]. На этот раз он пришел на Черный континент только за тем, чтобы заниматься бизнесом. Его стратегической целью стало установление полного эко-
номического контроля над природными и сельскохозяйственными богатствами Африки, континента, столь же щедро наделенного природой, сколь и обделенного структурами гражданского общества, которые дали бы ему возможность противостоять китайскому десанту.
Многие из тех повстанцев, которых Китай когда-то поддерживал, и на этот раз ждали пришельцев с Востока с распростертыми объятиями, ничего не подозревая о произошедших изменениях. За это время кое-кто из бывших партизан добился высоких постов в правительствах своих стран. Многие сменили форму цвета «хаки» на безупречные деловые «тройки». Рядом с бывшими повстанцами почти везде стояли тысячи бывших студентов, обучавшихся в Китае и прорвавшихся в экономические элиты своих стран за счет высокого качества полученного в КНР высшего образования.
Сегодня, как отмечает бывший помощник Госсекретаря США по развитию отношений с Африкой Уолтер Канштейнер, «на Африку обрушилась китайская лавина» [12]. Причем исключением не стало ни одно из 54 африканских государств.
29.07.2008
Последние сделки Китая с Кубой особенно обеспокоили США, прилагающих огромные усилия на экономическую изоляцию Кубы. Китай никогда не испытывал угрызений совести, вступая в союзнические отношения с диктаторами, особенно, если они придерживались марксистской идеологии. Сегодня отношения между Китаем и Кубой развиваются не только в силу идеологической общности, но и по причине все возрастающего интереса Китая к природным богатствам острова, оставшимся практически нетронутыми в годы американских экономических санкций [32].
Для того чтобы завоевать симпатии жителей Латинской Америки, Китай использует во многом тот же инструментарий, что и в Африке. Сотрудничество неизменно начинается с серии небольших торговых соглашений и кредитов. Затем создаются совместные предприятия и укрепляются военные связи. Завершается все подписанием двусторонних соглашений о свободной торговле.
Кроме того, Китай мгновенно реагирует на возникновение политического или экономического вакуума в регионе в случае, если западные компании хоть ненадолго уходят из страны. Например, после того, как экономики Аргентины и Бразилии едва не рухнули под напором финансового кризиса, а объем американских инвестиций упал практически вдвое, Китай быстро восполнил эту недостачу и прочно закрепился в регионе [33].
Следуя все тому же африканскому образцу, Китай формирует благожелательное отношение к себе за счет строительства инфраструктурных объектов и посулов огромных инвестиций и списания долгов. Но, конечно же, многие из соглашений, подписываемых Китаем со странами Латинской Америки, — это «соглашения о кредитах на улучшение таких объектов транспортной инфраструктуры, как порты и железные дороги», и подобные «инвестиции» однозначно нацелены «на улучшение возможности и скорости вывоза ресурсов из региона» [34].
Рассмотрим пример Бразилии. «Китай в партнерстве с правительством Бразилии работает над улучшением железнодорожной сети страны и строительством железнодорожной ветки к побережью Тихого океана, которая позволит снизить стоимость перевозок железной руды и соевых бобов». Вероятно, точно так же, с помощью китайских специалистов, будет реконструирован перегруженный чилийский порт Антофагаста [35]. Объем импорта чилийской медной руды Китаем сегодня составляет почти 3 млрд долларов [36]. Это половина всей выручки Чили от экспорта меди [37].
В обмен на поставки меди в 2005 году Китай убедил правительство Чили подписать то, что в перспективе может стать смертным приговором многим африканским и латиноамериканским государствам: договор о свободной торговле. Это первый в истории Китая договор о свободной торговле с латиноамериканской страной. Журнал Economist метко характеризует эту стратегию.
Основной проблемой, возникающей в ходе исполнения договоров о поставках сырья в Китай, является то, что латиноамериканские страны не вкладываются в развитие мощностей по первичной или глубокой переработке, которые могли бы быть обращены на развитие местных экономик. Это уже испортило отношения Китая с Мексикой и многими странами Центральной Америки, где уровень безработицы в легкой и электронной промышленности резко подскочил из-за наплыва дешевых китайских товаров.
Кроме того, финансовые проекты, в рамках которых часто используются так называемые «связанные займы», построены таким образом, что за совершенствование инфраструктуры во многом заплатят сами страны Латинской Америки: Китай получит возможность получать их сырье по более низким ценам, а в некоторых случаях и сами проекты перейдут в собственность китайцев [38].
Пожалуй, более всего от превращения Китая во «всемирную фабрику» пострадала Мексика. Вот что пишет об этом Том Бэркле из журнала Institutional Investor.
Отрасли экспортного сектора Китая напрямую конкурируют с предприятиями так называемой «зоны макиладорес» на севере Мексики и агрессивно вытесняют их с рынков. В 2002 году Китай обогнал Мексику на рынке импорта текстиля в США и стал крупнейшим поставщиком этой продукции. В декабре 2002 года оканчивается срок действия Соглашения о многоволоконных тканях, регулировавшего международ-
ный текстильный рынок, и это резко увеличит конкуренцию за счет исчезновения механизма защитных квот на импорт [39].
Однако Китай в последние годы упорно движется в сторону развития производства товаров с высокой добавленной стоимостью и, в частности, уже превратился в ведущего поставщика компьютерных компонентов, бытовой электроники и автозапчастей на американский рынок. «За последние три года Мексика потеряла те доли американских рынков, где у нее были наибольшие объемы продаж», — говорит Хосе де ла Круз, профессор экономики Института технологических исследований Монтеррея. «Мы теряем возможность торговать именно теми видами продукции, которые приносят нам наибольшую выгоду» [АО].
Контраст путает. «Китайские товары производятся рабочими, получающими втрое меньше, чем их латиноамериканские коллеги и работающими в куда худших условиях» [41]. Неудивительно, что «на каждый доллар, получаемый Мексикой от экспорта своих товаров в Китай, КНР имеет 31 доллар от экспорта китайской продукции в Мексику» [42].
Но в отличие от большинства государств Африки и Латинской Америки Мексика пытается бороться. Национальное правительство ввело «компенсационные квоты более чем на тысячу видов китайских товаров» [43]. Все более неуютно в объятиях китайской панды чувствует себя и Бразилия. Как отмечает Роберто Джианетти да Фонсека из Федерации и Центра промышленного развития штата Сан-Паоло, «Китай не является нашим стратегическим партнером. КНР просто хочет скупать у нас сырье без переработки и экспортировать к нам свои промышленные товары» [44]. Статистические данные подтверждают этот вывод. «Почти 60 % бразильского экспорта в Китай — это товары низкой степени промышленного передела, в основном — соя и железная руда. Китай экспортирует в Бразилию более высокотехнологичные товары, и этот список возглавляют бытовая электроника, станки и химикаты. Кроме того, КНР начинает постепенное продвижение вглубь таких трудозатратных секторов бразильской экономики, как легкая и обувная промышленности и производство игрушек» [45].
Сегодня китайский империализм представляет прямую и явную угрозу для Латинской Америки. Как отмечает аналитик Стивен Джонсон:
Основанная на импорте сырья внешнеторговая модель Китая приведет к промышленной деградации Латинской Америки. Страны, во гла-
ве которых стоят сильные президенты или устойчивые олигархические группировки, могут не устоять перед соблазном возвращения к латифундистской экономике, и разница в уровне доходов между слоями населения вырастет. Более того, столь узкоспециализированные национальные экономические системы крайне уязвимы перед падениями рыночных цен на сырье. 44 % населения Латинской Америки уже живут ниже уровня бедности. Если эти страны не смогут провести структурные реформы, ликвидировать социальное неравенство и политическую нестабильность, это приведет к падению объемов американского экспорта в этот регион и росту миграционных проблем [46].
Рубрика: Латиноамериканское танго китая
04.03.2008
Империалистическая экспансия Китая в Латинской Америке, как и в Африке, изрядно приправлена антитайваньским духом. Почти половина из 25 стран мира, все еще имеющих дипломатические отношения с Тайванем, расположены в Латинской Америке, и Китай намерен за счет щедрых посулов помощи исправить эту ситуацию в свою пользу.
Одной из первых стран в Латинской Америке, отказавшихся от признания Тайваня после начала «китайского штурма», стала Гренада. На ее примере можно увидеть не только эффективность китайской «долларовой дипломатии», но и то, как она накладывается на личную коррумпированность отдельных государственных чиновников.
Разрыв дипломатических отношений между Гренадой и Тайванем произошел после того, как КНР внесла 50 тысяч долларов в фонд помощи жертвам урагана. Но до счетов Красного Креста эти деньги так и не дошли. Зато они обнаружились в карманах «чиновников правительства премьер-министра Гренады Кита Митчелла» [47]. И конечно, чтобы горечь разрыва отношений с Тайванем была для Гренады не столь ощутима, Китай тут же предложил маленькому островному государству свыше 100 млн долларов в виде экономической помощи на последующий десятилетний период [48]. Доминиканская Республика осуществила подобный дипломатический кульбит в сторону Китая после того, как ей была гарантирована пятилетняя программа помощи в размере все тех же 100 млн долларов. Если разделить эти деньги на 70 тысяч человек, составляющих население крошечной республики, Китай «заплатит» около 1400 долларов США каждому доминиканцу [49].
И наконец, есть еще один важный аспект китайской империалистической политики. Несмотря на то что эта книга посвящена грядущим войнам Китая, необходимо иметь в виду, что КНР очень часто тесно увязывает свои долгосрочные военные цели с экономическими. Поэтому мы хотели бы закончить эту главу суровым предупреждением, высказанным в отношении США журналистами Джейн Баси и Гленном Гэрвином, считающим, что из-за войны с терроризмом Америка зачастую забывает о том, что происходит у нее под носом.
«Стратегическое соотношение сил в Западном полушарии меняется, подобно неосязаемой раковой опухоли», — говорит Эл Сантоли, старший советник члена конгресса Дэны Рорабахер по вопросам внешней политики. Присутствие Китая в Латинской Америке становится все более явным.
На станциях спутникового слежения в Бразилии китайские инженеры знакомятся с новым цифровым разведывательным оборудованием, которое вскоре позволит им засекать и уничтожать американские спутники.
На насквозь компьютеризованных станциях слежения за радиоэфиром на Кубе китайские специалисты в области радиоэлектронного шпионажа перехватывают сигналы с американских военных спутников и прослушивают сотни миллионов телефонных разговоров внутри США.
На взлетных полосах Венесуэлы китайские военные летчики делятся со своими местными коллегами секретами пилотирования новых грузовых лайнеров, недавно закупленных президентом Уго Чавесом в Китае. С этого плацдарма Китай планирует развернуть торговлю своими вооружениями, в особенности — реактивными истребителями, — во всей Латинской Америке.
Китай движется по Западному полушарию на цыпочках и не крушит все на своем пути. Поэтому он не привлекает к себе внимания. Однако угроза от его присутствия не становится менее реальной в этой зловещей тишине [50].
Рубрика: Латиноамериканское танго китая