Опиумные войны xxi века

Записи с меткой «плотины»

Китайские дорожники полностью закончили строительство сети автострад между северной границей Эфиопии с Суданом, восточным портом Джибути и южной границей страны с Кенией. Компания China Road получила большую часть заказов, выиграв соответствующие открытые тендеры. Однако г-н Дэн рассказал нам, что от него требовали снизить уровень прибылей до 3 %. Соответственно, убытки, с учетом традиционного для Африки превышения сметной стоимости, неизбежны А вот западные компании обычно выигрывают тендеры, оставляя за собой как минимум 15-процентные уровни прибыли. Несмотря на это, г-н Дэн планирует участие в целом ряде новых проектов, включая строительство водохранилища, аэродромных зданий и железнодорожного вокзала. «Мы — государственная компания, и китайское правительство хочет, чтобы мы строили здесь здания», — говорит он.

The Wall Street Journal[13]

Как и в 60-70-х годах XX века, основным инструментом китайского влияния на Африканском континенте остается «оружие массовой

застройки», чье применение щедро субсидируется государством. Различие между прошлым и настоящим — в тесной увязке строительной помощи с разработкой природных богатств стран-реципиентов.

В богатом медью Конго и изобилующей нефтью и древесиной Экваториальной Гвинее, Китай прокладывает дороги, необходимые для вывоза ресурсов с мест добычи в океанские порты. Алжиру, занимающему пятое место в мире по запасам природного газа, предложено «китайское строительное меню», включающее все — от зданий аэропортов и пятизвездных гостиниц до ядерных реакторов.

Руанда, славящаяся своими запасами золота, свинца и вольфрама, получила от КНР помощь практически по всем строительным проектам, включая дорожную сеть, железнодорожные пути сообщения и даже дворцы заседаний и государственные здания. Сьерра-Леоне предоставила Китаю право разработки своих богатейших месторождений алмазов и золота и в обмен получила построенные «под ключ» здание парламента, крутшейший стадион, большое количество правительственных зданий, самый большой отель в стране, а также тракторный и сахарный заводы. В Эфиопии китайцы участвуют в строительстве крупнейшей плотины в Африке [14].

Особенно показательна та партия, которую Китай разыграл вокруг Замбии. Эта страна поставляет на мировой рынок 20 % всего добываемого из земных недр кобальта и занимает седьмое место в мире по производству меди. КНР не только развернула в этой стране масштабную программу строительства плотин и гидроэлектростанций, но и напрямую вложила в меднодобываюшую промышленность Замбии более 100 млн долларов. В качестве иллюстрации любви Китая к прямому владению добывающими предприятиями, можно привести пример медной шахты «Чамбези», принадлежащей китайской компании. По объему оборота— это одно из крупнейших горнодобывающих предприятий, которыми КНР владеет в Африке.

Даже в крошечном королевстве Лесото «китайские предприниматели владеют и управляют более чем половиной всей национальной сети супермаркетов и дюжиной текстильных компаний» [15]. Китайские бизнесмены управляют целым рядом крупных деревообрабатывающих предприятий на Черном континенте. Основным партнером Китая в этой отрасли выступил Габон. Более того, Китай в принципе стал крупнейшим мировым потребителем африканской древесины [16].

А что в этом плохого? Разве китайская помощь не позволила африканским странам достойно войти в XXI век?

Важно помнить, что значительное количество строительных объектов, возводимых Китаем в Африке, не нацелено на развитие экономик африканских стран в долгосрочной перспективе. Китай массово строит добывающие предприятия и транспортные развязки, необходимые для экспорта сырья в КНР, а вовсе не способствует их доставке на предприятия местных производителей, которые могли бы сами выпускать готовую продукцию. Такой подход ведет к появлению в Африке целого ряда экономик, не способных ни самостоятельно существовать, ни обеспечить своим гражданам процветание. Их ждет полная деградация окружающей среды и застойная бедность — в точном соответствии с предсказаниями Ленина.

Столь однобокий перекос в строительстве усиливается и тем, что значительные средства вкладываются в постройку правительственных зданий для национальных элит. При этом африканские страны все глубже тонут в пучине долга перед Китаем, и отягощают его большими партиями вооружений, также закупаемых в КНР.

Военно-экономическая поддержка Китаем деспотических и хищнических африканских правителей тесно связана с третьей проблемой, обсуждавшейся в предыдущей главе. Китай активно использует свою беспринципную внешнюю политику и дипломатические полномочия в ООН для защиты диктаторов от экономических санкций и давления извне, таким образом облегчая себе дальнейшее проникновение на африканские рынки.

Вынесенный в начало этого раздела фрагмент статьи из Wall Street Journal дает обпгую картину китайской стратегии. А выдержка из журнала New Republic показывает пугающие перспективы ее развития.

В отличие от правительства США, запрещающего американским компаниям ведение бизнеса со странами, поставленными вне закона, Пекин не чувствует никаких угрызений совести, заключая контракты с самыми жестокими и коррумпированными лидерами таких государств. Китай предпочитает рассматривать свою дипломатию через призму противостояния Севера и Юга, всячески подчеркивая необходимость единения развивающихся стран перед лицом промышленного Запада. «Китай готов координировать свои действия с африканскими страна-

ми… в целях обеспечения законных прав и интересов развивающихся стран», — отметил премьер-министр Китая Ван Цзи-бо в своем выступлении в 2003 году в Эфиопии [17].

В отсутствие сдерживающих факторов и принципов китайские компании устремляют свои взгляды на те рынки, куда заказан вход их западным конкурентам. Сближение Китая и Нигерии произошло, например, в середине 90-х годов, когда после казни писателя и общественного деятеля Кена Саро-Вива Конгресс США поставил на повестку дня запрет инвестиций в страну со стороны американских нефтяных корпораций. Китайские компании прорвались на ливийский рынок именно в период действия международных санкций. Подобной тактикой Китай воспользовался и по отношению к Центрально-Африканской Республике. Когда правительства стран Евросоюза и международных кредитных учреждений отказались оказывать финансовую помощь новому авторитарному руководству страны до полного восстановления в ЦАР конституционного порядка, в ситуацию вмешался Китай и открыл перед новыми властями кредитную линию, благодаря которой они смогли восстановить свою систему государственного управления. Это был дальновидный шаг. Благосклонность нового правительства ЦАР не помешает Китаю, когда, в соответствии с предсказаниями экспертов по нефтедобыче, начнется разработка тех частей нефтяных полей Чада, которые заходят на территорию Центрально-Африканской Республики [18].

Истоки Меконга находятся на высокогорном тибетском плато. Общая длина этой водной артерии составляет примерно 4500 километров, и она считается двенадцатой по протяженности рекой мира. Меконг несет свои воды через территорию шести стран — Китая, Бирмы, Таиланда, Лаоса, Камбоджи и Вьетнама. Меконг полностью оправдывает данное ему имя (на лаосском языке «Меконг» означает «Мать-река»). Он дает средства к существованию более чем 60 млн таиландских, вьетнамских, камбоджийских и лаосских жителей дельты великой реки. Многие из них — рыбаки, живущие продажей своего улова, или крестьяне, выращивающие рис на небольших наделах, богато удобренных речным илом. Для этих людей Меконг — еще и основная транспортная артерия. Комплекс гидротехнических сооружений и плотин, который Китай планирует возвести на своем отрезке Меконга в провинции Юннанъ, представляет сегодня смертельную угрозу для жителей дельты. Кроме строительства, китайцы ведут работы по очистке и расширению русла реки для повышения судоходности. Эти проекты будут иметь серьезнейшие последствия для стран, расположенных в низовьях Меконга, для Камбоджи и Вьетнама. Начиная масштабные проекты на Меконге, Китай никоим образом не учел их интересы. Это в самом ближайшем будущем может стать поводом для конфликта, политического кризиса и даже прямого военного столкновения. Под угрозой сегодня оказалось само существование реки Меконг.

Тран Тьен Канн [20]

Китайские проекты строительства плотин несут угрозу не только для самих китайцев. Планируемый к возведению комплекс ГЭС на Меконге уже сегодня стал причиной конорликта между Китаем и странами дельты.

Верховья Меконга проходят по территории Китая, и это, вкупе с его умопомрачительными размерами и огромной военной мощью, дает

КНР возможность безнаказанно перегораживать великую реку плотинами. И сегодня Китай воплощает эту возможность в реальность без оглядки на кого бы то ни было.

Китай и Бирма, расположенные в верховьях Меконга, категорически отказались принимать участие в работе Комиссии по эксплуатации ресурсов реки Меконг, которая и создавалась изначально для взаимовыгодного урегулирования вопросов доступа к водам и экосистемам водной артерии. В рамках ООН Китай, что неудивительно, наложил вето на принятие в 1997 году Конвенции ООН об основных принципах использования международных речных путей [21].

В настоящий момент КНР полностью задействовала возможность контроля над водным балансом Меконга и ведет работы по возведению на реке 15-ти больших плотин. Две из них уже сданы в эксплуатацию. В 1993 году была закончена ГЭС в Манване, а в 2003 — Дао-шанская ГЭС. Их совокупная мощность составляет 3 тысячи мегаватт электроэнергии, что равно выработке трех промышленных атомных энергоблоков.

Но более всего соседние страны беспокоит третья плотина, которую планируется закончить к 2013 году. Сяованьская ГЭС мощностью 4 тысячи мегаватт будет венчать гидротехническое сооружение высотой со стоэтажный небоскреб. Это будет самая высокая плотина в мире.

Строительство ГЭС на Меконге породило и продолжает порождать огромное количество самых разнообразных проблем. Уже сегодня две существующие водные преграды значительно изменили сезонный баланс водного потока. Китаю это выгодно, поскольку теперь появилась возможность круглогодичной навигации больших речных судов по Меконгу, и практически прекратились сезонные разливы в пойме. Однако для стран дельты Меконга дела обстоят не столь радужно.

Чтобы понять, насколько высоки ставки, рассмотрим возможные последствия дальнейшего строительства плотин на Меконге на существование уникального природного заповедника на озере Тонле Сап в Камбодже. Это место входит в сокровищницу мировых экологических богатств. Большую часть года оно мелководно и невелико — всего один метр глубиной и около тысячи квадратных миль площадью. Однако во время «сезона дождей» приток воды из Меконга увеличивает глубину озера до 9 метров. Площадь водного зеркала возрастает пятикратно.

В результате озеро Тонле Сап превращается в одно из лучших рыбных нерестилищ в мире. Приведенная ниже выдержка из статьи в лондонской газете Independent помогает понять эту ситуацию.

Воды Меконга несут значительное количество питательных веществ, икры и мальков в лес, который на время подъема воды превращается в одно из самых богатых пресноводных рыбных нерестилищ. Именно здесь из икринок выводятся уникальные эндемичные для Меконга сомы. Это самые большие пресноводные рыбы в мире длиной более трех метров и весом свыше полутонны. Здесь водятся полосатые речные угри, живущие между корней деревьев и известные своей уникальной способностью совершать короткие броски между водоемами по поверхности земли. Но для миллионов жителей Камбоджи самое ценное рыбное богатство озера — небольшая, похожая на морскую сардину, рыбка трей риель [Henicorhynchus siamensis], составляющая основу любого рыбацкого улова в этих краях.

По мере того как осенью вода медленно уходит из леса, откормившиеся рыбные косяки мигрируют вниз по Меконгу. Местные рыбаки едва ли не до минуты знают моменты, когда рыба пойдет мимо очередной рыбацкой деревни. Самый главный «День Большой рыбы» во время ежегодного половодья на озере Тонле Сап наступает за десять дней до январского полнолуния.

Размах путины в этот период достигает невероятного масштаба. По краям затопленных лесов на многие километры простираются заборы из рыбачьих сетей. Недалеко от Пномпеня есть места, где в небольшой бредень, опущенный в реку на 20 минут, может набиться до полутонны рыбы.

Рыбное изобилие Тонле Сапа обеспечивает средствами к пропитанию и существованию более 50 млн жителей Камбоджи, Вьетнама, Таиланда и Лаоса. Совокупный вылов пресноводной рыбы в Камбодже составляет более 2 млн тонн в год. Рыбные блюда определяют даже саму структуру питания среднестатистического камбоджийца.

Согласно данным, собранным исследователем Хельсинкского технологического университета Матти Куму, более половины питательного ила и взвеси приносится в низовья Меконга с территории Китая, и все возрастающий его объем задерживается строящимися плотинами. Он считает, что питательный ил, приносимый в Меконг во время сезона дождей в верховьях, играет ключевую роль в формировании рыбного

баланса меконгских рыболовецких хозяйств, и особенно — в обеспечении рыбного изобилия озера Тонле Сап [22].

Совершенно очевидно, что для плодородия озера снижение уровня половодья и затопления прилегающих территорий означает резкое падение вылова рыбы. Этот процесс уже начался. Кроме того, в настоящее время в низовьях Меконга участились случаи резкого падения или роста уровня уреза воды, связанные с тем, что Китай весьма произвольно и без учета нужд стран-соседей осуществляет регулирование водного потока на своих плотинах. Как отмечается в New York Times:

Резко увеличился как размах колебаний в уровне вод, так и изменения их температуры. Это угрожает экосистеме реки и лишает средств к существованию множество рыбаков и всех тех, кто имеет отношение к переработке рыбы из Меконга. А ведь совокупная стоимость годового улова превышает 2 млрд долларов.

Для рыбаков исконно почитавшаяся ими Мать-река, когда-то бывшая такой предсказуемой и полноводной, сегодня превратилась в каприз-нную морскую стихию. «В прошлом река жила в согласии с природой, и уровень воды плавно поднимался и снижался каждые три-четыре дня, — говорит 72 -летний рыбак Тан Инкью из деревни Мен Канн. — Сегодня Меконг превратился в море. Его уровень меняется почти каждый день» [23].

Наибольший ущерб китайские плотины на Меконге наносят экономике Вьетнама — стране, расположенной в зоне впадения реки в Южно-Китайское море. С некоторых пор когда-то могучий Меконг начал пересыхать на несколько месяцев на подходах к эстуарию. Это неудивительно. Достаточно вспомнить, что Хуанхэ, всего 50 лет назад круглогодично несшая свои воды вдоль деревень Северного Китая, сегодня обнажает дно на 200 дней в году. Прозвучал «последний звонок» и для Меконга. Правительственные органы Вьетнама не так давно опубликовали доклад, в котором говорится, что уровень Меконга упал до исторического минимума, и «в зоне впадения в море река пересохла практически до дна» [24].

В этом контексте весьма важно помнить, что вьетнамская армия и по сей день остается одной из самых больших в мире, и связано это с давним противостоянием с Китаем. Уже в новейшее время оно

выливалось в полномасштабные боевые действия. В 1979 году китайский военный контингент численностью в 90 тысяч человек вторгся во Вьетнам, чтобы «подкорректировать» просоветские действия вьетнамцев в Камбодже. Менее чем за десять дней ожесточенных боев погибло и было ранено до 100 тысяч китайских и вьетнамских солдат. Для сравнения — в ходе десяти лет военного противостояния США и Вьетнама погибло всего 52 тысячи человек. Несмотря на то что сегодня отношения между соседними азиатскими странами существенно улучшились, если действия Китая приведут к окончательному обмелению Меконга, война между Китаем и Вьетнамом станет неизбежной.

на Меконге

До прихода к власти Коммунистической партии в Китае было всего 23 больших и средних плотины и водохранилища. Спустя 55 лет — 22 тысячи плотин, определяемых как большие (т. е. с перепадом высот более 15 метров). Всего в мире 45 тысяч таких сооружений. Число водохранилищ и всех типов плотин, за исключением крестьянских ирригационных и плотин мини-ГЭС, выросло до 85 тысяч. Строительство этих сооружений продолжается рекордными темпами, несмотря на появление все большего количества научных данных о том, что большие плотины в долгосрочной перспективе требуют для своего обслуживания больше средств, чем производят. Писатель Ден Цинн называет это «следствием слепой веры в то, что инженерная мысль способна решить все проблемы» и «сознательным отказом китайского руководства от следования вековой даосской традиции самоограничения».

Таши Церинг, Тибетский Центр защиты прав человека [1]

«Лихорадка строительства плотин». Это единственный диагноз, который можно с уверенностью поставить политике Китая в области управления водными ресурсами. Симптомы этой болезни — 85 тысяч плотин и водохранилищ, строительство самых высоких плотин в мире и самых вместительных «искусственных морей», наличие плотин с самой большой в мире пропускной судоходностью и самая мощная в мире по объему вырабатываемого электричества ГЭС. В Китае есть любые из существующих типов плотин — земляные, арочные, самотечные, каскадные и современные бетонные.

Но все это великолепие — совсем не повод для хвастовства. Напротив, китайскому руководству следовало бы задуматься обо всех опасных последствиях «плотинной лихорадки». Эта болезнь подобна обоюдоострому мечу. С одной стороны, крупные плотины способны производить много дешевой электроэнергии. В их водохранилищах накапливаются большие объемы водных запасов на случай засухи. Они действительно защищают пахотные земли от наводнений и последующей водной эрозии. Они способствуют развитию рыбоводства и рыболовства, а также способствуют туризму, индустрии отдыха и внутреннему судоходству. Они могут даже изменять местный климат в лучпгую или худшую сторону, повышая влажность и объем выпадающих осадков [2].

Но все это имеет и обратную сторону. Большие плотины способны с легкостью разрушать реки, на которых они построены, и земли, которые они защищают от наводнений. Они существенно замедляют естественное течение речных потоков и снижают способность рек обновляться и очищаться от вредных выбросов естественным путем. Они вмешиваются в развитие местных экосистем и зачастую разрушают их, приводя к массовым заморам рыбы. Водохранилища, создаваемые при крупных плотинах, требуют переселения из привычных мест множества людей и приводят к затоплению целых регионов. Нередко под воду уходят места ведения ценных археологических раскопок.