Записи с меткой «последние»
08.03.2009
Дипломатическая опасность этих действий для ситуации с правами человека в Африке очевидна. Как заметил специалист по африканским вопросам Линдси Хилсам, «легко читать нотации политическим режимам, которые вам неугодны. Но сегодня у правительств этих стран нет причины склонять голову перед лицом международного осуждения, поскольку Китай предлагает им практическую помощь без всяких дополнительных условий» [19].
В Африке беспринципность китайской внешней политики становится особенно очевидной на фоне американской. Как отмечает глава Нигерийской комиссии по содействию привлечения зарубежных инвестиций, «США расскажут вам много интересного о том, как надо управлять страной, как эффективно работать, как обеспечить безопасность и защитить окружающую среду прежде, чем перейти к инвестированию». А китайцы зададут простой вопрос: «Как нам получить вот эту конкретную лицензию?» [20].
Сегодня очень важно приоткрыть завесу тайны над стратегическими, а не экономическими целями долгосрочной политики КНР в регионе. Страны Латинской Америки и Африки играют все возрастающую роль в стратегии «дипломатической изоляции» Тайваня.
Так, например, в 2005 году после списания Пекином почти 20-миллионного долга и декларации о вложении еще 4 млн долларов в строительство дорог, больниц и прочих объектов инфраструктуры, отношения с Тайванем разорвало правительство Сенегала. Несколькими годами ранее ценой 25 млн долларов, вложенных в реконструкцию национальной экономики, и 5-миллионного беспроцентного займа было куплено расторжение либерийско-тайваньских дипломатических связей [21]. Но Пекин не всегда столь изящен в своих попытках подкупа.
За прошедший год южноафриканские производители одежды потеряли треть доли рынка, контролировавшейся ими, и вынуждены были уволить свыше 17 тысяч человек. Еще несколько тысяч рабочих мест находятся под угрозой по мере увеличения потока импортной одежды, тканей и обуви из Китая на рынок ЮАР… Всего за два года валовая стоимость объема импорта из КНР увеличилась вдвое. По данным Эб-раима Пэтэля, генерального секретаря Южноафриканского национального профсоюза работников текстильной и швейной промышленности, заниженный курс юаня дает китайским товарам по крайней мере 40-процентное ценовое преимущество перед национальными производителями. Даже если бы зарплаты рабочих в текстильной и швейной промышленностях ЮАР были равны нулю, отрасли не смогли бы конкурировать с импортом.
Business Africa ]22]
Опасность слишком тесного сближения с Китаем хорошо видна на примере паразитических отношений, сформировавшихся между Китаем и самой богатой страной на Черном континенте — ЮАР. Богатство недр этой страны поражает воображение. В них таится более половины всего мирового запаса разведанного золота, три четверти мировых запасов марганца и хрома. Оба этих металла критически важны для выплавки различных типов современной промышленной стали. Кроме того, ЮАР контролирует более половины мировых запасов платиноидов, необходимых для производства автомобилей, и точно такую же долю мировых запасов ванадия, неотъемлемого элемента производства аэрокосмических титановых сплавов.
Можно было бы предположить, что при таком богатстве недр ЮАР должна иметь огромные торговые профициты во внешнеторговых балансах со всеми своими международными контрагентами. Да, но не с Китаем.
Объем южноафриканского экспорта в Китай за последние пять лет удвоился. Однако из ЮАР в Поднебесную вывозится в основном сырье, а не промышленные товары. Правда, Китай, остро чувствующий стратегическую конъюнктуру, все же подкидывает южноафриканскому легпрому некоторые куски с барского стола, превращая местные предприятия в цеха окончательной доводки готовых изделий, которые потом беспошлинно поставляются на рынки США [23]. При этом убийственное воздействие «китайской цены» ощущается сегодня даже в самых бедных регионах Африки, лишая работы ткачей и швей Мозамбика, Свазиленда и Уганды.
Заместитель директора Южноафриканского института международных отношений Молетси Мбеки прокомментировал нынешнюю неоколониальную ситуацию следующим образом: «Мы продаем им сырье, а они нам — готовые изделия, и результат такой торговли вполне предсказуем: у ЮАР дефицит внешнеторгового баланса с Китаем». Его объемы выросли с 24 млн долларов в 1992 году до более чем 500 млн сегодня.
Китай старается установить в Африке контроль не только за добычей полезных ископаемых, металлов и сырья. Самым ярким примером аграрного империализма КНР можно считать Зимбабве. В прошлом зимбабвийский табак продавался на международных аукционах по самой высокой цене. А сегодня «голосов аукционистов в Хараре уже не слышно. Весь урожай зимбабвийского табака изымается Китаем для обеспечения нужд 300 млн китайских курильщиков в счет товарного погашения займов и инвестиций, сделанных китайскими банками в обанкротившиеся компании государственного сектора. В то время как сельскохозяйственное производство в Зимбабве постепенно сходит
на нет, китайцы получают контроль над земельными участками, конфискованными правительством у белых фермеров и организуют там выращивание потребных им сельхозкультур» [24].
Китайско-зимбабвийские отношения — яркий пример того, что африканские страны не в состоянии защитить свои природные ресурсы, особенно в условиях коррумпированности государственного аппарата и руководителей. Как гласит греческая пословица, «рыба гниет с головы».
Рубрика: Сафари на чужом горбу
29.07.2008
Последние сделки Китая с Кубой особенно обеспокоили США, прилагающих огромные усилия на экономическую изоляцию Кубы. Китай никогда не испытывал угрызений совести, вступая в союзнические отношения с диктаторами, особенно, если они придерживались марксистской идеологии. Сегодня отношения между Китаем и Кубой развиваются не только в силу идеологической общности, но и по причине все возрастающего интереса Китая к природным богатствам острова, оставшимся практически нетронутыми в годы американских экономических санкций [32].
Для того чтобы завоевать симпатии жителей Латинской Америки, Китай использует во многом тот же инструментарий, что и в Африке. Сотрудничество неизменно начинается с серии небольших торговых соглашений и кредитов. Затем создаются совместные предприятия и укрепляются военные связи. Завершается все подписанием двусторонних соглашений о свободной торговле.
Кроме того, Китай мгновенно реагирует на возникновение политического или экономического вакуума в регионе в случае, если западные компании хоть ненадолго уходят из страны. Например, после того, как экономики Аргентины и Бразилии едва не рухнули под напором финансового кризиса, а объем американских инвестиций упал практически вдвое, Китай быстро восполнил эту недостачу и прочно закрепился в регионе [33].
Следуя все тому же африканскому образцу, Китай формирует благожелательное отношение к себе за счет строительства инфраструктурных объектов и посулов огромных инвестиций и списания долгов. Но, конечно же, многие из соглашений, подписываемых Китаем со странами Латинской Америки, — это «соглашения о кредитах на улучшение таких объектов транспортной инфраструктуры, как порты и железные дороги», и подобные «инвестиции» однозначно нацелены «на улучшение возможности и скорости вывоза ресурсов из региона» [34].
Рассмотрим пример Бразилии. «Китай в партнерстве с правительством Бразилии работает над улучшением железнодорожной сети страны и строительством железнодорожной ветки к побережью Тихого океана, которая позволит снизить стоимость перевозок железной руды и соевых бобов». Вероятно, точно так же, с помощью китайских специалистов, будет реконструирован перегруженный чилийский порт Антофагаста [35]. Объем импорта чилийской медной руды Китаем сегодня составляет почти 3 млрд долларов [36]. Это половина всей выручки Чили от экспорта меди [37].
В обмен на поставки меди в 2005 году Китай убедил правительство Чили подписать то, что в перспективе может стать смертным приговором многим африканским и латиноамериканским государствам: договор о свободной торговле. Это первый в истории Китая договор о свободной торговле с латиноамериканской страной. Журнал Economist метко характеризует эту стратегию.
Основной проблемой, возникающей в ходе исполнения договоров о поставках сырья в Китай, является то, что латиноамериканские страны не вкладываются в развитие мощностей по первичной или глубокой переработке, которые могли бы быть обращены на развитие местных экономик. Это уже испортило отношения Китая с Мексикой и многими странами Центральной Америки, где уровень безработицы в легкой и электронной промышленности резко подскочил из-за наплыва дешевых китайских товаров.
Кроме того, финансовые проекты, в рамках которых часто используются так называемые «связанные займы», построены таким образом, что за совершенствование инфраструктуры во многом заплатят сами страны Латинской Америки: Китай получит возможность получать их сырье по более низким ценам, а в некоторых случаях и сами проекты перейдут в собственность китайцев [38].
Пожалуй, более всего от превращения Китая во «всемирную фабрику» пострадала Мексика. Вот что пишет об этом Том Бэркле из журнала Institutional Investor.
Отрасли экспортного сектора Китая напрямую конкурируют с предприятиями так называемой «зоны макиладорес» на севере Мексики и агрессивно вытесняют их с рынков. В 2002 году Китай обогнал Мексику на рынке импорта текстиля в США и стал крупнейшим поставщиком этой продукции. В декабре 2002 года оканчивается срок действия Соглашения о многоволоконных тканях, регулировавшего международ-
ный текстильный рынок, и это резко увеличит конкуренцию за счет исчезновения механизма защитных квот на импорт [39].
Однако Китай в последние годы упорно движется в сторону развития производства товаров с высокой добавленной стоимостью и, в частности, уже превратился в ведущего поставщика компьютерных компонентов, бытовой электроники и автозапчастей на американский рынок. «За последние три года Мексика потеряла те доли американских рынков, где у нее были наибольшие объемы продаж», — говорит Хосе де ла Круз, профессор экономики Института технологических исследований Монтеррея. «Мы теряем возможность торговать именно теми видами продукции, которые приносят нам наибольшую выгоду» [АО].
Контраст путает. «Китайские товары производятся рабочими, получающими втрое меньше, чем их латиноамериканские коллеги и работающими в куда худших условиях» [41]. Неудивительно, что «на каждый доллар, получаемый Мексикой от экспорта своих товаров в Китай, КНР имеет 31 доллар от экспорта китайской продукции в Мексику» [42].
Но в отличие от большинства государств Африки и Латинской Америки Мексика пытается бороться. Национальное правительство ввело «компенсационные квоты более чем на тысячу видов китайских товаров» [43]. Все более неуютно в объятиях китайской панды чувствует себя и Бразилия. Как отмечает Роберто Джианетти да Фонсека из Федерации и Центра промышленного развития штата Сан-Паоло, «Китай не является нашим стратегическим партнером. КНР просто хочет скупать у нас сырье без переработки и экспортировать к нам свои промышленные товары» [44]. Статистические данные подтверждают этот вывод. «Почти 60 % бразильского экспорта в Китай — это товары низкой степени промышленного передела, в основном — соя и железная руда. Китай экспортирует в Бразилию более высокотехнологичные товары, и этот список возглавляют бытовая электроника, станки и химикаты. Кроме того, КНР начинает постепенное продвижение вглубь таких трудозатратных секторов бразильской экономики, как легкая и обувная промышленности и производство игрушек» [45].
Сегодня китайский империализм представляет прямую и явную угрозу для Латинской Америки. Как отмечает аналитик Стивен Джонсон:
Основанная на импорте сырья внешнеторговая модель Китая приведет к промышленной деградации Латинской Америки. Страны, во гла-
ве которых стоят сильные президенты или устойчивые олигархические группировки, могут не устоять перед соблазном возвращения к латифундистской экономике, и разница в уровне доходов между слоями населения вырастет. Более того, столь узкоспециализированные национальные экономические системы крайне уязвимы перед падениями рыночных цен на сырье. 44 % населения Латинской Америки уже живут ниже уровня бедности. Если эти страны не смогут провести структурные реформы, ликвидировать социальное неравенство и политическую нестабильность, это приведет к падению объемов американского экспорта в этот регион и росту миграционных проблем [46].
Рубрика: Латиноамериканское танго китая
15.07.2008
Донцзин — это лишь один пример того, как 80 млн жителей провинции Гуандун живут в соседстве со своими сельскохозяйственными животными, птицами и рыбными хозяйствами. Г-жа Ян живет по соседству с фермером, содержащим цыплят рядом со свинарником. Все свиноводы сбрасывают навоз в пруды, в которых выращиваются креветки и зеркальные карпы.
В некоторых других деревнях куриные клетки устанавливаются прямо над загонами для свиней, и птичий помет служит «пищевой добавкой» к поросячьему рациону. Столь тесная близость содержания животных и птиц и взаимное загрязнение увеличивают риск того, что животные вирусы обретут способность заражать людей напрямую или пробившись в результате мутаций через близкую людям иммунную систему свиней.
«В таких условиях зарождается сложный коктейль из химических веществ и вирусов», — говорит Кристин Ло, ранее бывшая членом Законодательной ассамблеи Гонконга, а сегодня возглавляющая исследовательский институт «Гражданский обмен», активно занимающийся вопросами охраны окружающей среды.
The Sydney Morning Herald [19}
Сначала о сельскохозяйственных отходах. США сегодня называют мировым «королем производства говядины». Китай стал «императором свиноводства». Свинина составляет 70 % всего мясного производства Китая. Более того, КНР производит половину всей свинины мира. В результате навозные кучи на свинофермах в буквальном смысле превратились в горы, обильно истекающие отходами в водоемы Китая. Эти органические вещества щедро подпитывают процесс органического загрязнения вод.
Отходы человеческой жизнедеятельности в Китае не менее впечатляющи по объему. КНР имеет самое большое по численности городское население в мире. Объем канализационных отходов китайских городов составляет более триллиона тонн ежегодно [20]. 90 % этих отходов либо не проходит очистку вообще, либо «обрабатывается по сокращенному циклу» [21]. Прокладка канализационных труб существенно отстает от темпов роста городов, а многие очистные сооружения строятся формально и эксплуатируются неэффективно.
В экономике Китая наблюдается и такой парадокс: центральное правительство выделяет фонды для строительства комплексов канализационных очистных сооружений. Но стоимость повседневной эксплуатации построенных предприятий перекладывается на плечи местных и провинциальных властей, не имеющих для этого средств. Как следствие, в отсутствие средств работа комплексов аэрации полностью прекращается.
Но канализационные горы и навозные реки Китая порождают и куда более опасную для всего остального мира разновидность загрязнения окружающей среды. Речь идет о том, что в последние годы Китай превратился в «основной глобальный питомник» для выведения все новых вирусов гриппа и иных смертельных болезней, таких как атипичная пневмония и птичий грипп. Выше уже указывалось, что главной причиной этого стало слишком близкое соседство сельскохозяйственных животных к человеку в процессе их разведения. Взаимное загрязнение сред обитания приводит к появлению «коктейлей из химикатов и вирусов», в которых растет число вредоносных мутаций возбудителей гриппа, и вероятность появления непривычных для человеческой иммунной системы болезней, способных вызвать всемирную пандемию, увеличивается.
Рубрика: Горы и реки канализационных отходов
07.01.2008
Ядовитая пена «красного прибоя» уже покрыла в восточных территориальных водах Китая пространство, равное 1,3 млн футбольных полей. Она угрожает экосистеме моря и людям. Столь зловещий цвет морская вода приобрела из-за обилия в ней планктона, хорошоразмножающегося в условиях избыточных канализационных и промышленных стоков.
Reuters [22]
От «грязной лавины» страдают не только озера, реки и ручьи Китая. Океанское побережье страны все чаще испытывает «нашествие крас ного прибоя». Иногда морская вода приобретает такой зловещий цвет в силу естественных причин. Но в случае с Китаем речь идет все о том же процессе «зацветания» вод. «Красный прибой» порождается бактериями, пирующими на потоках канализационных, сельскохозяйственных и промышленных стоков, обрушивающихся в океаны. Наиболее остро проблема «красного прибоя» стоит для побережья мелководного моря Бо у северного побережья КНР, где динамика приливов и отливов не обеспечивает достаточной циркуляции воды.
Сами китайцы и жители соседних стран обеспокоены не только всевозрастающими масштабами замора рыбы и разрушения морской экосферы прибрежных зон, но и учащением случаев «красного прилива» [23]. В последние несколько лет эти неприятные волны стали накатывать на побережье страны в сорок раз чаще, чем в предьщущее десятилетие [24].
Рубрика: Горы и реки канализационных отходов
02.01.2008
Китайские геологи считают, что спрос на полезные ископаемые со стороны китайских производителей в следующие 30 лет превысит имеющиеся в стране запасы в пять раз. Оценки ученых пугают: Китаю в 2023 году потребуется 5,3-6,8 млн тонн меди, а в 2028 году — 13 млн тонн алюминия.
Asia Pacific Bulletin [2]
В ходе превращения во «всемирную мастерскую» Китай сделал ставку на модель ускоренного развития промышленности, всего за три десятилетия превративпгую тихую сельскохозяйственную страну в одного из крупнейших в мире потребителей металлов, полезных ископаемых, древесины и другого сырья. Китайская стратегия развития отличается от пути, выбранного соседним «пробуждающимся гигантом» — Индией, сделавшей ставку не на производство, а на опережающее развитие программирования и других информационных технологий, а также глобальной сферы услуг.
Ускоренное развитие промышленности уже превратило Китай в крупнейшего в мире потребителя стали, отодвинувшего с первых позиций США и Японию. Китай — самый крупный игрок на рынке закупок меди, второй по размерам покупатель железной руды и третий — бокситов.
Кроме того, КНР — один из крупнейших покупателей таиландского каучука, бирманского тикового дерева, чилийской и филиппинской меди, заирского кобальта и индонезийской бумаги и целлюлозы. Список закупок Китая содержит большие объемы таких внешне неприметных позиций, как известь, доломит, фосфатное сырье, сера, а также титановая губка и фосфорная кислота.
Китайская стратегия обеспечения устойчивости поставок по этим статьям мало отличается от описанной в главе 4 стратегии «нефтяной безопасности». Китай нацелен на максимально полный физический контроль над добычей нужных полезных ископаемых. Установление отношений собственности происходит путем изначального вхождения в доверие к местным правительствам и после,г> ющего использования для порабощения страны практически всех «имперских» технологий, описанных Лениным.
На первом этапе отношений Китая с какой-либо развивающейся страной в качестве «морковки» используются огромные займы и кредиты с низкой ставкой процента и гигантская армия китайских рабочих и инженеров. Они помогают новому «партнеру» в строительстве инфраструктурных объектов — от дорог и плотин до отелей и стадионов, от зданий парламентов и дворцов до спутниковых станций и систем связи. За последние несколько десятилетий в этих «десантах» приняло участие более тысячи китайских частных и государственных строительных фирм и свыше 3 млн строительных рабочих [3). Их усилия были подкреплены практически беспроцентными и в значительной мере субсидированными государством займами (это империалистическое оружие ярко описал Ленин). Именно поэтому китайские строительные компании с такой легкостью входят на внешние рынки. Затем «китайское правительство использует эти средства для ведения жестких экономических и политических переговоров в стране-реципиенте, а также для закупки китайского оборудования и рабочей силы» [4].
В некоторых случаях Китай дополняет займы поставками правящим режимам вооружений, с помощью которых прежние правители могут оставаться у власти. Как уже говорилось в предшествующих главах, в самых худших случаях Китай дополняет пакет и политическими мерами поддержки — от права вето в ООН до угроз возмездия в тех случаях, если США, Европа или Япония налагают на «дружественную» страну какие-либо виды экономических санкций для борьбы с нарушениями прав человека или демократических свобод.
Такой подход Китая к построению дипломатии нравится африканским странам, многие десятилетия страдавшим от европейского постколониального наследия. Для понимания их отношения полезно прислушаться, например, к общей характеристике ситуации в Судане, данной Чжу Вэнчжаном, заместителем министра иностранных дел Китая. Напомним, что в этой африканской стране акты геноцида и нарушений прав человека происходят практически ежедневно. Г-н Вэнчжан отметил следующее: «Я думаю, что ситуация в Судане — это внутреннее дело самого Судана, и мы не вправе что-либо диктовать правительству этой страны. Вы пытаетесь насадить рыночную экономику и многопартийную демократию в странах, категорически к этому не готовых. Кроме того, мы против экономических санкций, поскольку сами были в прошлом их объектом» [5]. Подобные экономические и политические гамбиты Китая не только способствуют формированию дружественных отношений между странами. Они дают Китаю возможность напрямую способствовать обогащению правящих классов развивающихся стран посредством взяток и экономических преференций, закрепляя благосклонное отношение к себе. Во многих случаях Китай дает возможность заемщику погасить предоставляемые займы за счет поставок сырья и передачи в собственность месторождений.
Конечно, инвестиции в строительство автострад и телекоммуникационных систем в буквальном и переносном смысле прокладывают дорогу для неравных торговых отношений следующего этапа. Когда этап инфраструктурного строительства закончен, начинается второй акт империалистической пьесы. Китай бросает в прорыв финансовые и человеческие ресурсы и осуществляет массированное строительство мощностей по добыче полезных ископаемых и переработке сельскохозяйственной продукции, а также транспортных узлов, обслуживающих отправку добытого в метрополию для дальнейшего производства товаров с высокой добавленной стоимостью. Одним из очень полезных для Китая побочных эффектов таких отношений становится возможность трудоустроить значительное количество китайских рабочих. В этом плане применение «оружия массовой застройки» в рамках глобальной экономической стратегии выступает и как предохранительный клапан для снятия внутрикитайской политической напряженности.
В действительности Китай использует иностранную помощь и обещания инвестиций для того, чтобы хотя бы формально сгладить однобокий характер своих «совместных предприятий» по разграблению природных ресурсов и полезных ископаемых. В ходе такого «сотрудничества» КНР на систематической основе «вычищает» из стран-реципи-
ентов их природные богатства и при этом возвращает себе сделанные инвестиции и издержки на добычу за счет массового экспорта в эти же страны своих дешевых промышленных товаров. Причем зачастую это сопряжено с вытеснением с рынка местных производств и ростом уровня безработицы. Этот сценарий раз за разом срабатывает с неизменной эффективностью, особенно в Африке и Латинской Америке.
Сердце тьмы: Великое сафари Китая на горбу Черной Африки
Мы должны объединиться и изгнать американских империалистов из Азии, Африки и Латинской Америки туда, откуда они пришли.
МаоЦзедун, 1959[6]
Правительства многих стран Запада выражают свою обеспокоенность растущей ролью Китая на африканском континенте. Но некоторые китайские аналитики усматривают историческую иронию в новой роли КНР. В 60-70-х годах XX века Китай был куда более озабочен вопросами мировой революции, солидарности со странами «третьего мира» и поддержкой национально-освободительных движений в Африке. А сегодня поведение КНР в регионе, по оценкам одного из видных ученых Китайской академии социальных наук, более напоминает поведение нового колонизатора. Он отмечает, что «с тех пор, как мы пришли на Черный континент делать бизнес и получили доступ к их природным ресурсам, разницы между старыми и новыми колониями практически нет».
The Economist, 2006[7]
Китай и Африка формально установили экономические отношения в 1414 году, и произошло это не вполне обычным образом. Один из императоров династии Мин торжественно направил к берегам Черного континента огромный торгово-исследовательский флот из шестидесяти галеонов, несший на борту более 30 тысяч человек. Ранний период африкано-китайских торговых отношений начался с честного и многообещающего поступка: африканские вожди подарили китайским исследователям пару магических жирафов. Вскоре после этого наладился регулярный обмен панцирей африканских черепах, слоновой кости и лекарств из рогов носорогов на китайское золото, шелк и специи.
Однако эта идиллия быстро кончилась. Когда император умер, Китай быстро переориентировался на ведение изоляционистской внешней политики [8]. До возвращения Китая в Африку оставалось более пятисот лет.